1 января 2002 года путешествия по Европе изменились в корне.

Ввод в оборот купюр и монет евро - вслед за ликвидацией контроля на внутренних границах Евросоюза - привел к исчезновению одного из главных ощущений, возникавших при переезде из одной страны в другую.
Теперь, выехав на машине из Гамбурга, Кале или Малаги, вы можете дни напролет покрывать километр за километром и даже не понимать, какое количество независимых государств вы уже проехали.
Вы платите в евро, а ваш паспорт похоронен в чемодане под грудой белья.
Европейское единство - или, по крайней мере, единство Евросоюза - сегодня почти столь же очевидно, как и многоликость Старого света.
Но влияет ли все это на образ мыслей живущих здесь людей?
Опросы общественного мнения, проводившиеся для ЕС в 2002 году, показывали: около 60% граждан евролэнда согласны с тем, что единая валюта позволяет им "чувствовать себя чуть больше европейцами, чем раньше".
Другие исследования свидетельствовали, что когда людей спрашивают, что значит ЕС лично для них, евро - один из самых распространенных ответов.
"Когда ваши деньги говорят по-европейски, это не может не оказывать влияния на вас, - говорит профессор Томас Риссе из Берлинского университета. - Вы не можете абстрактно ощущать себя европейцем, вам нужно что-то конкретное, что-то, что можно ощутить в жизни".
Существующие сегодня признаки Европы как гражданского или политического единства (но не исторического или культурного) - это флаг и валюта.
При этом, подчеркивает профессор Риссе, осознание себя европейцем живет в людях параллельно национальному самосознанию, не заменяя его.
Концентрические круги
Границы этого нового европейского пространства размыты.
Представьте себе путешествие от города Осс в Голландии до норвежской столицы Осло. Пространство хождения евро вы покинете, когда въедете в Данию, а при пересечении норвежской границы и вовсе окажетесь за пределами Евросоюза, но нигде вам не придется показывать паспорт.
Это потому, что Норвегия входит в Шенгенскую зону, названную по имени люксембургского городка, в котором в 1985 году было подписано соглашение о свободе передвижения между несколькими европейскими странами. В эту зону входят также и Исландия, и Лихтенштейн, членами ЕС не являющиеся. При этом все три страны - неотъемлемые части европейского общего рынка.
Это "концентрические круги" Европы, в которых уровни интеграции могут варьироваться - как внутри, так и вне границ ЕС.
Тенденция "меняющейся геометрии" (именно так известна она в еврожаргоне), по всей видимости, лишь укрепится, когда в Евросоюз вступят еще 10 стран.
Дополнительная неопределенность
Но внутри границ ЕС есть и другой сорт размытости.
Представьте путешествие из испанской Барселоны во французский Перпиньян.
И на подъезде к границе и по ее пересечении куда чаще испанского и французского флагов вам встречаются красно-желтые горизонтальные полосы - это Каталония.
Некоторые каталонцы говорят, что благодаря евро они в большей степени ощутили общность, несмотря на наличие государственной границы.
А вскоре между Перпиньяном и Барселоном может быть пущен и долгожданный скоростной поезд.
"Когда этот [транспортный] барьер будет преодолен, северная Каталония и южная Каталония будут интегрироваться все больше и больше", - заявил в начале этого года в интервью Би-би-си директор инвестиционного агентства правительства Каталонии Карлос Валеро.
Он убежденно говорит о рождении нового феномена - Европы регионов, - приходящего на место Европы традиционных национальных государств.
Большие регионы
Евро и Шенген оказали меньшее влияние на этнокультурные и исторические образования, не пересекающиеся межгосударственными границами.
Однако в последние 10 лет государства все больше полномочий передавали вверх, в Брюссель, а параллельно шел процесс передачи других полномочий вниз, регионам.
В Великобритании, например, Шотландия в это время обрела свой парламент, а Уэльса - законодательное собрание. Итальянские регионы тоже обрели новую власть, а испанские гораздо активнее стали использовать полномочия, предоставленные им много лет назад, в некоторые случаях оказывая жесткое давление на столицу с требованием большей автономии.
Даже монолитная Франция начала медленное движение к децентрализации, хотя в этом году и провалились планы Парижа по передаче больших полномочий властям Корсики.
Министр единой Европы по региональной политике Мишель Барнье предпочитает говорить о Европе c регионами, а не о Европе регионов.
"Государство по-прежнему остается органом, с которым мы общаемся, хотя роль регионов и растет", - говорит представитель Барнье Пьер-Жером Энан и добавляет, что сумма в 5 миллиардов евро, которые ЕС направил на межрегиональные проекты в 2000-2006 годах, в следующий бюджетный период будет увеличена.
Сегодня в Брюсселе собственные представительства имеют около 170 регионов. А чиновники из крупнейших - таких как Шотландия или германские земли - наряду с национальными правительствами заседают в европейском совете министров, когда решаются вопросы, имеющие к ним отношение.
Хотя они проиграли битву за большее признание их обсуждаемой сейчас европейской конституцией, крупные регионы надеются извлечь немало выгод из расширения Еврособюза в следующем году.
Три крупнейшие земли Германии уже сегодня больше, чем большинство входящих в состав ЕС стран, и целый ряд европейских регионов больше, чем большинство из 10 государств, вступающих в Союз в 2004-м.
"С моей точки зрения, вскоре наиболее мощные регионы будут все больше требовать того, чтобы их голоса были услышаны, - сказал один региональный представитель в Брюсселе. - Сейчас в самых мощных регионах пытаются понять, как они могут играть более определенную и более конкретную роль в более населенной Европе".